Саша Ключев, двадцативосьмилетний неженатый молодой человек, живя в Москве, в хорошей однокомнатной квартире, мечтал о том, чтобы уйти из этого мира. Нет, не самоубийство: Саша, в общем, был оптимист и при одном только напоминании о загробной нечисти фыркал. Он имел в виду нечто иное. Но что могло быть этим «иным», он не совсем соображал. Порой, однако, он мечтал о том, чтобы облететь и познать всю Вселенную, не только нашу, но и все остальные миры, видимые и невидимые. Его закадычный друг Анатолий Полумраков так хохотал, когда Ключев высказывал ему свою заветную мысль, что пугал своим хохотом кошку Ключева, которая в таких случаях забиралась под шкаф.

Даже по ночам, во сне, Полумраков иногда дико заливался лающим хохотом, когда где-то в сновидениях ему являлся Ключев со своим кредо.

В целом же Полумраков был большой оригинал: он обожал, прямо — таки парил, если кто — нибудь (неважно кто) делал ему подлость. Сашку Ключева он любил, считал его единственным, но и его, бывало, умолял сделать ему гадость. Ключев обычно отмалчивался. Но и у самого Саши тоже были небольшие странности. Не такие, как у Полумракова, но все-таки.

Дело в том, что Ключев порой забывался. Забывался он ненадолго, но фундаментально. Пустяки, впрочем. Ну, задумался человек, к примеру, о смерти или еще какой-нибудь чепухе и выпал из общего разговора минут на пять, скажем. Главное, что Ключев был непьющий. Это, пожалуй, обижало всех, кроме Полумракова, который ради дружбы и не такое прощал. Жизнь, между тем, была какая-то беспокойная. То война где-то грянет, то еще хуже — землетрясение. Или, скажем, бандитизм какой — то безграничный. Одним словом, конец одного тысячелетия и переход к другому.

Галя Лопаткина, двоюродная сестра Ключева, уверяла, вопреки общему мнению, что конец мира уже давно был и мы как бы живем, когда сам мир уже давно закончился, но еще пульсирует.

Полумракову и эта идея нравилась, но над таким серьезным мнением он боялся надсмеяться. Он многое прощал Гале, потому что она, одну за другой, делала ему подлости. Он готов был даже влюбиться в нее за это, но трезвость ума не позволяла.

Однажды сидели они втроем на квартирке у Ключева. Ключев как раз забылся, а Галя, не зная, какую еще подлость сделать Полумракову, возьми да и плюнь ему на штаны. Ну нашло на нее что-то, обычно она была девушка интеллигентная. Полумраков на этот раз рассердился и фыркнул, дескать, намек понял, но он не имеет под собой никаких оснований. Ключев, уйдя в сон, далеко от этого бредового мира, видел, что на небе появилось две луны. От шума он проснулся, но ситуацию не просек…

Галя с виноватым видом сидела на табуретке и твердила, что это просто ничто: она-де не могла придумать, какую еще гадость сделать Анатолию, и потому плюнула. Полумраков, красный от возмущения, что-то лепетал… Ключев тяжело вздохнул, и с этого момента жизнь его круто изменилась. Он и раньше любил читать древнюю философию, а теперь вдруг его просто нельзя было оторвать от таких книг. Был он, между прочим, неплохим бизнесменом, мелким, конечно, но на жратву хватало. Как он умудрялся сочетать свое забытье и прочие увлечения с делом — одному Богу известно, но он сочетал без особого труда, не стремясь к лихим заработкам. «Все кругом как-то существуют, — говорил он. — Важно, что существуют, а не что плохо живут. Да и хорошо жить — тоже плохо».

Не все были с ним согласны, но планета крутилась, правда, в неизвестном направлении. И, как ни странно, в его компании всем было весела.

А Ключев все читал, читал и думал. Года через два блуждающие прозрения начали одолевать его. Он до того поумнел, что его стали пугаться. Знакомый Ключева, заслуженный старичок, индолог, истоптавший всю Индию вдоль и поперек, только в изумлении качал седой головой, слушая мистические гипотезы Ключева.

— Оно бы, с одной стороны, хорошо, — говаривал старичок. — Но, с другой стороны, выходит за границы возможного. — И старичок разводил руками. А в заключение их встреч сказал:

— В отношении твоих проектов, Сашок, мы, люди, просто курицы. Потому я, как какой-нибудь петух, ничего не могу посоветовать. Вопреки моим знаниям.

Тем временем и у Полумракова произошли большие изменения. Сашок сначала ничего не подозревал, но Полумраков в конде концов сам признался. Явился он как-то с Галей к своему другу и ляпни:

— Поздравь нас, Саша. Мы с Галей уже год назад стали любовниками. Галя не хотела тебе говорить, боялась тебя будоражить, берегла твои сны. Все-таки сестра тебе. А теперь вот мы родня. Ключев приветливо встретил это известие.

— Я вас в свой бизнес включу, — высказался он. — А то еще голодать будете, вдвоем-то. — Галя с радостью согласилась.

— Все с того дня сдвинулось, когда Галя на мои штаны плюнула, — смущенно бормотнул Полумраков.

— Помню, помню, — ответил Ключев. — Я еще спал тогда минут десять. И две луны видел.

— Как две луны?! — вытаращила глаза Галя. — Ведь всем известно, что две луны появятся, когда конец мира не за горами. Ты что, Саша?!!

— То-то и оно, — заявил Ключев. — Конец света нам тоже всего лишь приснится, хотя все будет как бы по-настоящему, — загадочно добавил он.

— Но надо же обмыть наше признание и конец мира заодно, — всполошился Полумраков.

И они пили (Ключев, правда, пил квас) до утра. Галя все поглядывала на небо: не появились ли две луны. Она вдруг стала жизнелюбкой.

Неожиданно бизнес пошел в гору, хотя шеф — Саша Ключев — становился отключенней и отключенней. Но у нас парадоксами никого не удивишь. Бизнес шел сам по себе, а шеф тоже шел сам по себе. Да тут еще забылся как-то Сашок основательно, ну просто задумался человек глубоко…

Но очнулся Сашок уже не в Москве, а в столичном городе Вене. Стоит Сашок, бедолага, у австрийского продуктового прилавка и хочет купить яички, а языка не знает. И лопочет толстой продавщице на своем языке:

— Матка… Матка… Яичко… Яичко… Ко-ко-ко… Ко-ко-ко! — И все время подпрыгивает, махая руками, повторяя свое:

— Ко-ко-ко! Ко-ко-ко!

А рядом стоят в изумлении Галя и Полумраков и хохочут.

Продавщица, австриячка, пялит глаза и бормочет по — своему:

— Он меня с ума сведет, этот русский…

Ключев и сам на себя смотрел в изумлении. Но тут Галя и Полумраков подхватили его и оттащили куда — то. Они оказались в скромном гостиничном номере Ключева, Все трое расселись, а Ключев спросил:

— Где я?? — Галя и Полумраков уставились на него, как на чудо.

— Ты что, не знаешь, что мы полетели в Австрию, по делам?! — вскрикнула Галя. — Мы же влезли в самолет…

Ключев поморщил лоб:

— Как в самолет влезали, смутно помню, остального — не было.

— Как не было?! — заорал Полумраков. — Что же, по-твоему, самолет не взлетел, или упал, или его вообще не было? На чем же мы тогда прилетели в Вену?

— Вены тоже не было, — сухо возразил Ключев. Но это уже оказалось слишком. Пришлось всю ночь выяснять ситуацию. Впрочем, по линии бизнеса и, там, паспортов всяких все было нормально.

Ненормально было только в голове у Сашули.

Но вскоре Ключев как будто пришел в себя. Объяснил свое положение он очень просто: дескать, нашло на него некое полусонное, но творческое состояние, и он в нем дико пребывал. Очень-де оно было позитивным.

— Но ты же на все реагировал правильно, в самолете завтрак кушал с аппетитом, только на рынке немного распоясался, — усомнился Полумраков, иногда впадавший в недоверчивость. Ключев задумался. Думал он минут шесть — семь, а потом возьми и брякни:

— Это генерал за меня все делал.

— Какой генерал?! — ахнула Галя.

— Конечно, не австрийский, а наш, — спокойно ответил Ключев. — Я имею в виду мое тело. С некоторых пор я называю его генералом. Оно и держит курс. Только когда я кричал на рынке, я уже почти вернулся.

Галя вылупила глаза, но Полумраков сказал, что все понял.

— Какие дела, в конце концов! — вспылил вдруг Ключев. — Ну, впал я в дрему на два-три часа. Подумаешь, какое дело!

Галя и Толя Полумраков согласились, вздохнув, и решили быстро прокрутить свой бизнес. Дело пошло веселей, Ключев во все входил, превратился прямо в одержимого, и Галя с ее знанием языка пришлась очень кстати.

Денежные, они возвратились в Москву. Но Ключев многое скрыл от них, да и от всех. Суть происходящего с ним была в следующем. За последнее время он сошелся с человеком, который подтолкнул его изменить коренным образом свое сознание и душу вообще. Человек этот был большой практик невиданных путешествий и состояний. Тайна, мучившая Ключева, была в том, что он возжелал познать конкретно бесконечность Вселенной и заглянуть в закрытые для человека миры, познать то, что не положено познавать. Да и как это познать, когда в этих мирах все иное по сравнению с нашим миром: и время, и пространство, и форма жизни, и вид души и интеллекта, если таковыми их еще можно называть.

Но Ключева интересовало именно невозможное. Все возможное не представляло для него ничего значительного и привлекательного. Сдвинутый он был в этом смысле человек. Да тут еще персонаж неслыханный подвернулся. Дал Ключеву технику (если так можно выразиться) выхода собственного сознания на широкую дорогу немыслимых путешествий. Уверял, что у Ключева есть дар к этому. Ключев и сам чувствовал, что дар такой у него есть. И пустился во все тяжкие.

— Ты не бойся, главное, — так напутствовал его учитель. — При этой технике на время твоих путешествий на Земле тебя будет подменять твое тело. Сознание будет в полете, но что-то останется и на Земле, станет бурлить, кипеть и вообще правильно реагировать на так называемую жизнь.

— Хи-хи-хи! — порой покатывался Ключев от смеха, когда думал об этом.

Отлучки из тела, как он понял, будут недолгими, от нескольких минут до трех — четырех часов максимум. И надо помнить, что здесь пройдут минуты, а там — абсолютно другие измерения и успеть за эти якобы минуты можно многое. Одно условие: ни в коем случае не пугаться. Конечно, это не шутки — проникнуть, хотя бы частично, в недоступные миры Вселенной. Познать такое — почти то же, что познать бесконечность Бога.

Охватившее Ключева желание, страсть к невозможному, вело его.

«Не сломай только шею», — сказал ему на прощанье наставник и исчез.

Но Ключев считал, что все в порядке. И жизнь его переменилась в полублаженную сторону. Проблема, однако, была в том, что Ключев не мог понять, что происходит в этих мирах, по крайней мере в тех, которых он достигал. Он даже не мог понять, общался ли он там с кем-нибудь или нет. Ключев осознавал: он видит нечто духовное, но та часть его души, которая что-то там видела, сама была недоступна для его разума, и он, следовательно, не мог расшифровать, что с ним происходило, тем более когда возвращался в обыденное состояние. Генерал лихо справлялся со своими обязанностями: ходил в туалет, закусывал, спал, но с душой было сложно. Тем не менее какие-то безумные впечатления от этих путешествий оседали и в обыденном сознании. От этих впечатлений Ключев иногда внезапно завывал чуть ли не потусторонним волком. Окружающие тогда вздрагивали и убегали. И это было единственным, что конкретно выдавало: с ним происходит нечто великое. Между тем жизнь брала свое, она продолжалась. Отлучек на два-три часа больше не было, «отпады» эти теперь длились всего минут десять-пятнадцать. Они не мешали даже бизнесу. Один раз только Ключев завыл в офисе, и ему посоветовали обратиться к психиатру, но врач никаких отклонений не нашел.

Так шли годы. Полумраков, однако, задумчиво покачивал головой, глядя на Ключева.

Таким образом, та великая, скрытая часть души Ключева хотя и как-то видимо вступала в контакт с не познаваемыми для нас существами, но сам Ключев в общем ничего не понимал, хотя и впечатлялся.

Ему даже было приятно сознавать, что он не просто Саша Ключев, а еще Бог знает кто. Странное веселие овладело им. И вскоре, 12 мая 2002 года, он отпал. Это было необычное отпадение. На этот раз он смутно полуосознавал то, во что проникала его душа. Путешествие было диким. Провалы в Бездну следовали один за другим. То его сознание, казалось, разорвется на мелкие кусочки, то невиданный океан света поглощал его. Но чаще слышался шепот, шепот, идущий из глубины, леденящий и вовлекающий в себя. В нем было все: безумие богов, пляска отмирающих вселенных, торжество непостижимого. Молниеносно проносились немыслимые видения, которые превращали его сознание в игрушку богов. Видения изменялись на дне его души в сумасшедшие образы неродившихся тварей, не возникших еще миров. И чей-то пристальный взгляд преследовал его. А его сознание неслось в бесконечность под хохот выброшенных из миропорядка существ… От этих впечатлений Ключев иногда внезапно завывал чуть ли не потусторонним волком. Окружающие иногда вздрагивали и убегали. И это было единственное, что выдавало: с ним происходит нечто великое.

И вдруг внезапно какая-то неведомая мощь остановила этот полет. Душа вернулась в тело Ключева. Он открыл глаза и увидел себя сидящим на кровати в незнакомой комнате. Да, генерал был на месте, и он был в генерале. Но все остальное поразило его, настолько незнакома была обстановка. Где он? Дверь в его комнату распахнулась, и вбежала девочка лет одиннадцати.

— Папуля, папуля, с добрым утром! — закричала она и бросилась к нему.

Ключев ошалел: у него отродясь не было детей. Он подумал, что сошел с ума, но решил, что жить в любом случае надо продолжать — с жизнью шутки плохи.

— Га-га-га! — закричал он в ответ, войдя в раж сумасшествия. Девочка не испугалась, а захохотала. — Папуля, какой же ты смешной сегодня, — вскричала она, бросаясь Ключеву на шею.

Ключев мертвой хваткой обнял ее. Девчушка завизжала, и Ключев, слегка взвыв, поцеловал ее в губы. На шум в дверях появилась молодая женщина — красивая, но средне.

— Сашуль, ты что? — спросила она. Ключев оцепенел.

Женщина с улыбкой подошла к кровати, потом прогнала девчушку из комнаты и влезла к Саше в постель. Сашок вылупил глаза. Женщина расхохоталась и лукаво дернула его за член. Но взгляд Ключева еще больше обезумел.

— Ты явно сегодня не в себе, — рассердилась женщина. — Всегда называл себя генералом, а сегодня ты что — сержант?

Ключев проглотил слюну и вдруг вымолвил:

— А где Галя?

— Какая Галя?

— Моя сестра, черт возьми!

Теперь женщина выпучила на него глаза. Так и смотрели они друг на друга, выпученные. Наконец женщина проговорила:

— Ты что, Саша?!! Галя погибла пять лет назад! Ее раздавил грузовик. Ты сам ее хоронил и рыдал при этом. А я тебя успокаивала… Что же ты шутишь так жутко?

Ключев откинулся на подушку.

— А Полумраков?

— Опять шутки!! Ты же отлично знаешь, он спился потом… — Ключев закрыл глаза.

— А ты кто? — спросил он, обращаясь к женщине.

Но тут произошло неожиданное.

Во — первых, в это время дверь приоткрыла девочка и заорала:

— Папка, ты обещал, что я попрыгаю на твоем животе сегодня!

Во-вторых, женщина взвизгнула и ударила Ключева ногой в живот.

— Он хочет от нас сбежать, Ира! — неистово закричала она. — Он притворяется, что не узнает нас! Кусай его!

И женщина истерически укусила Ключева в руку. Тот не нашел ничего лучшего, как плюнуть на пол и заорать:

— Да кто вы такие?! Где я?!! Где я, в конце концов?!!

Женщина, как раненая пантера, вцепилась в него.

Ключев вскочил на ноги в одном нижнем белье и стал бегать по комнате. Женщина бросилась на него, и он, не выдержав, ударил ее по зубам. Оцепеневшая девочка тут же впала в бешенство и стала бегать за Ключевым, тоже пытаясь вцепиться в него. Женщина, изловчившись, схватила его за волосы. Эта нелепая драка продолжалась до изнеможения, но наконец утихла.

Женщина (а за ней и девочка) вышла из комнаты и вызвала своего бывшего любовника, профессора, и он попытался успокоить ее:

— Я всегда предупреждал тебя, Алла, что Саша — внутренне сумасшедший.

— Он всегда вел себя нормально. Дочку воспитали, и вообще… Он разыгрывает безумие, он просто хочет от меня сбежать. Я чувствовала последнее время: что-то было не так.

Ключев же, обалделый, заперся в своей комнате. Через некоторое время взгляд его упал на довольно необычный настольный календарь: там стояла дата, 29 августа 2015 года. Похолодев, он включил телевизор, и все стало ясно, так ясно, как, наверное, когда-то Полумракову. Ключев покинул свое тело в 2002-м, а вернулся в 2015 году. Путешествие длилось слишком долго, да и течение времени там иное. Но за этот период генерал вел себя отменно. Он не только бродил в туалет, кушал, но и женился, похоронил Галю, породил и воспитал дочь, да и, очевидно, судя по квартире, сделал карьеру. Но в конце концов, как зовут мою жену, подумал он.

Генерал молчал, ибо он был только телом, и что он мог по большому счету сказать?

— Надо как-то выйти из положения, — мрачно рассудил Ключев и подошел к зеркалу. Да, он определенно постарел. Что делать? Как все объяснить?

И в эту минуту генерал фундаментально подвел его. Он упал и мгновенно умер. Инсульт.

Хоронили генерала многозначительно. Пришел даже спившийся Полумраков. Целуя на прощанье в гробу Сашу, Алла не удержалась и укусила его за ухо. Но Ключева уже совершенно не интересовала участь генерала. Первое, что он увидел после смерти, когда сознание вернулось к нему: он вроде бы стоит перед той самой австриячкой, торговкой съестным, и кричит:

— Матка, матка! Яичко, яичко… Ко-ко-ко! Ко-ко-ко! Потом Ключев оглянулся. Но вокруг не было города, не было Вены, не было и Гали с Полумраковым. Одна пустота и сияние. — Ко-ко-ко! — бормотал он. Австриячка улыбалась.